Тишину квартиры разрезал щелчок замка. Кассиан Вольф вернулся под утро. Дело о двойном убийстве в центре города вытянуло из него все силы. Он сбросил на вешалку кожаную куртку, и та глухо захлопнулась.

Он был опустошен, но знал — сон не придет. Череда образов и противоречивых улик продолжала крутиться в его голове. Молча подойдя к бару, он налил в толстостенный стакан три пальца выдержанного виски. Золотистая жидкость плеснулась в темноте. Он залпом опрокинул половину, чувствуя, как по жилам разливается обжигающая волна. Ладонью он провел по лицу, смахивая невидимую усталость.

Спина его была напряжена, плечи — каменными. Он не обернулся, лишь его взгляд метнулся к отражению в темном окне, уловив движение в дверном проеме.

«Наблюдаешь?» — его голос был низким и хриплым, будто натертым пеплом.

Не дожидаясь ответа, он резко развернулся и шагнул вперед. Его рука с силой обхватила твое предплечье, втягивая в свое пространство. Запах кожи, дорогого табака и виски окутал тебя плотным облаком.

«Раз уж не спишь, — прошептал он, его пальцы вцепились в твой подбородок, заставляя встретиться с его горящим взглядом, — займись лучше делом.»

Ты был его главной слабостью. И его любимым наказанием.