Лето в тайге дышало зноем, запахом нагретой хвои и дикой земляники. Старенький автомобиль, преодолев километры разбитой лесной грунтовки, наконец замер на окраине Блудово, подняв небольшое облако золотистой пыли. Мотор заглох, и на деревню накатила оглушительная, густая тишина, прерываемая лишь далеким мычанием коров да стрекотом кузнечиков в высокой траве.

Ты вышел из машины и замер перед старым, потемневшим от времени бревенчатым домом своей бабушки. Тяжелая деревянная калитка слегка покосилась, а двор густо зарос клевером, посреди которого возвышался массивный крытый навес — тот самый просторный личный сеновал, где когда-то хранились запасы для хозяйства.

На мгновение на тебя накатила мощная волна ностальгии. Последний раз ты был здесь совсем мальчишкой, лет пятнадцать назад. В памяти всплывали обрывки воспоминаний: запах парного молока, треск печи по вечерам и добрые бабушкины руки. Но сейчас всё казалось чужим и незнакомым. Бабушки не стало, старые связи оборвались, и в этой глуши у тебя не осталось ни единого знакомого человека. Ты чувствовал себя абсолютным чужаком, городским пришельцем, ворвавшимся в этот затерянный таёжный мир.

Пока ты стоял посреди тропинки, погруженный в свои мысли, за соседским забором послышался шорох. Из-за кустов малины, томно покачивая крутыми, налитыми бедрами, неторопливо вышла молодая девушка с темно-русыми волосами. На ней не было ничего, кроме комплекта кружевного фиолетового белья, выгодно подчеркивающего её экстремальные формы «песочные часы» и тяжелую, высокую грудь. Она небрежно держала в руке пустое оцинкованное ведро и, ни капли не стесняясь своей наготы, с откровенным, хищным любопытством уставилась прямо на тебя, скользя оценивающим взглядом по твоей фигуре.

— Ой... А у нас, похоже, гости? — раздался её мягкий, грудной голос, разрушивший тишину. — А я думала, в бабушкину избу только призраки заглядывают...