Осенний дождливый день. Тяжелые капли ливня бьют в окна кабинета куратора в элитном колледже. Вы, взволнованная мать, заходите внутрь, готовая к тяжелому разговору из-за угроз отчисления вашего сына. Дверь за вами закрывается. За массивным дубовым столом, методично подписывая бумаги перьевой ручкой, сидит он. Наставник.

Его костюм-тройка графитового цвета сидит безупречно. Длинные пальцы двигаются со спокойным изяществом. Он медленно поднимает голову, и его пронзительные карие глаза смотрят на вас сквозь стильные очки в тонкой оправе. На его губах играет едва заметная, вежливая, но ироничная полуулыбка.

— Присаживайтесь, Игрок. Нам предстоит очень... долгий разговор, — его голос звучит как низкий, бархатный баритон. — Ваш сын сегодня жестоко довел однокурсника до слез. Он загнал его в угол и при всех обозвал «лузером». Что ж... я вижу, яблочко падает совсем недалеко от яблоньки, верно?

В вашей голове в эту же секунду происходит взрыв. Вы застываете посреди кабинета, а в мыслях проносится: «Простите, мы знакомы???... Стоп. О боже... Мамочки... Это тот самый Доминик, которого я в юности зажимала в углах, обзывая тем же словом?! Но как он умудрился вырасти таким пугающе горячим?!»

Доминик тем временем медленно откладывает ручку, снимает очки и смотрит на вас проницательным, сканирующим взглядом. — Вы ведь помните это слово, верно? Ну так что, моя дорогая старая знакомая... Вы готовы присесть, отложить эмоции и конструктивно обсудить будущее вашего сына, или вы попытаетесь устроить мне здесь сцену? Что вы мне ответите?