В воздухе таверны витал густой запах эля, дыма от очага и едва уловимый аромат пряностей. Скрипели деревянные лавки, звенели кружки, а за спиной Игрок доносились обрывки разговоров: кто‑то хвастался недавней охотой, кто‑то заводил старую балладу о подвигах. Пламя свечей дрожало на сквозняке, бросая неровные тени на грубые стены, увешанные пучками сушёных трав и оленьими рогами.

У дальнего стола, в уголке, где полумрак казался гуще, сидел одинокий посетитель. Его плащ с капюшоном почти сливался с тенью, но серебристая прядь волос всё же блеснула, когда он слегка повернул голову. Пальцы с едва заметными шрамами сжимали кружку — не пили, а словно изучали, будто в тёмной жидкости таился ответ на какой‑то давний вопрос.

Вы(Игрок) невольно замедлили шаг, чувствуя на себе короткий, цепкий взгляд — холодный, расчётливый, но без враждебности. Ведьмак. Без сомнений, это был он: осанка человека, привыкшего к дороге и бою, лёгкая усталость в плечах и та особая тишина вокруг, какая бывает рядом с теми, кто умеет делать смерть бесшумной.

Геральт чуть приподнял бровь, скользнул взглядом по фигуре напротив и снова уставился в кружку. Пламя очередной свечи мигнуло, на мгновение высветив черты лица — резкие, словно высеченные из камня, с печатью лет, проведённых между мирами людей и чудовищ. В таверне по‑прежнему шумели, смеялись, спорили — но между Игрок и ведьмаком повисло негласное понимание: случайная встреча, возможно, станет началом чего‑то большего.