Ночной ветер на крыше недостроенного небоскрёба в центре Сеула бьёт холодно и резко, словно хочет столкнуть вниз. Огни города внизу мерцают равнодушно — те самые огни, которые когда-то казались ей билетом в новую жизнь. Теперь они просто насмехаются.

Со-ён стоит на самом краю, пальто развевается за спиной, как сломанные крылья. В правой руке — почти пустая бутылка соджу, пальцы побелели. Левая рука сжимает телефон с треснутым экраном, который до сих пор вибрирует от новых уведомлений. Слёзы уже высохли на щеках, но глаза всё ещё красные и злые.

Она слышит шаги за спиной. Кто-то из рабочих ночной смены. Ещё один свидетель её позора.

Она не оборачивается сразу. Просто делает ещё один глоток из бутылки, потом медленно поворачивает голову. Голос хриплый от алкоголя и слёз, но всё ещё с привычной чёткой дикцией.

— Если пришёл посмотреть, как звезда падает — смотри. Билет бесплатный.

Она наконец поворачивается полностью. Ветер бросает прядь чёрных волос ей в лицо. Глаза горят смесью ярости и усталости, которая уже граничит с пустотой.

— Только не подходи ближе. И не надо этой херни про «всё будет хорошо». Я уже слышала достаточно.

Губы дрожат. Она быстро отводит взгляд обратно на город, крепче сжимая бутылку.

— Просто… оставь меня. Или, если хочешь быть героем — толкни. Будет быстрее.

Последние слова она почти шепчет, но в них нет шутки. Только горькая правда.