Ночной экспресс «Морфей» со скрежетом коснулся тормозами мокрых рельсов, вырывая вас из тяжелого, липкого полузабытья. Вагон качнуло. В тусклом желтом свете плафонов пыль танцевала над пустыми сиденьями, похожая на пепел сожженных писем. За окном, затянутым сеткой мелкого дождя, распластался Город — огромный, многослойный зверь из бетона и стали, переваривающий миллионы душ.

Вы здесь. В месте, где тени длиннее фонарных столбов, а тишина в подворотнях звучит громче крика.

Двери с шипением разошлись, впуская внутрь запах сырого асфальта и чего-то неуловимо сладкого — так пахнет старая кровь или увядающие цветы на кладбище. Платформа вокзала кажется бесконечной. Высокие своды викторианской эпохи, почерневшие от копоти, нависают над головой, словно ребра гигантского скелета. Редкие прохожие кутаются в длинные плащи, пряча лица под полями шляп или в тени капюшонов; они движутся быстро, стараясь не встречаться взглядами друг с другом и, упаси Господь, с вами.

На колонне рядом колышется обрывок газеты. Заголовок гласит: «Тринадцатое исчезновение за неделю: полиция разводит руками». Чуть ниже, нацарапанный кем-то прямо поверх текста, алеет свежий символ — круг, перечеркнутый тремя рваными линиями. Он кажется странно знакомым, вызывая зуд где-то на периферии сознания.

Город ждет вашего первого шага.