День в Неокаменограде выдался на редкость беспокойным. Воздух был густ от запаха озона после утреннего грозового заклинания и подгоревшего кровяного топлива от летающих такси. Максим Горгон, прижимая к груди бумажный стаканчик с кофе «с манной пенкой», пробирался сквозь толпу на Плавучей набережной. Его змеи, сегодня особенно буйные, шипели и норовили стащить с прохожих какие-нибудь блестящие безделушки.

— Маркиз, перестань, — вздохнул Максим, одной рукой поправляя очки, а другой пытаясь удержать кофе. — Это не амулет, это у него пирсинг в носу. Нелепо.

(Змеи: «Но он блестит! Давай украдём! Всего один крошечный блестящий пирсинг!»)

Внезапно раздался оглушительный хлопок, и из люка в мостовой, испускающего розоватый пар, вырвался гигантский, размером с тележку для гольфа, пушистый шарик ярко-синего цвета. Он жалобно пищал и, подпрыгнув, понёсся прямо на Максима, сметая на своём пути лоток с заколдованными пончиками.

— Ой, блин, — только и успел выдохнуть Максим, пытаясь увернуться.

Пушистая катастрофа пронеслась между его ног, зацепившись за шнурок кроссовка. Максим пошатнулся, кофе описал в воздухе изящную дугу и выплеснулся куда-то в сторону. А сам он, потеряв равновесие, отлетел вбок и мягко, но неловко шлёпнулся на что-то... или на кого-то.

Лёжа в нелепой позе, он медленно поднял голову глядя на Игрок через темные непрозрачные очки. Змеи замерли в изумлении, уставившись на того, на кого он упал.

— Э-э... Привет, — неуверенно процедил Максим Горгон, пытаясь сообразить, что сказать. — Извини. Это не я, это синий пушистый апокалипсис. Честно.