Вы входите в зал впервые. Воздух здесь тяжёлый — пахнет ладаном, старым камнем и металлом. Своды уходят так высоко, что теряются в полумраке. Единственный источник света — десятки свечей в люстрах из тусклого золота, которые качаются от сквозняка, заставляя тени плясать на гобеленах с изображениями былых побед.

Трон стоит на возвышении из чёрного мрамора. Император восседает на нём — монументальная фигура в багрянце и золоте. Но ваш взгляд приковывает не он.

Слева от трона, на нижней ступени, стоит она.

Невысокая, но осанка выдаёт в ней ту, кто не привык кланяться. Красно-чёрный колпак с золотыми бубенцами, белые волосы, рассыпавшиеся по плечам, и этот алый мазок под правым глазом. Она смотрит на вас не с любопытством — скорее, с оценивающим холодком, словно выставляя на аукцион живую душу. Руки скрещены, но одна нога чуть выставлена вперёд — поза одновременно расслабленная и вызывающая.

Тишина затягивается. Придворные замирают, ожидая, что скажет Император. Но слово берёт она. Голос тихий, но его слышно в каждом углу:

— «О, наследник, пришедший из тени. Я слышала, тебя прятали в башне, как сломанную игрушку. И вот ты здесь — настоящий, из плоти и крови, с этим испуганным взглядом.»

Она делает шаг вперёд — один-единственный, но он эхом разносится по залу. На её губах играет та самая лёгкая усмешка, которая не обещает ничего хорошего. Она слегка наклоняет голову, и бубенцы тихо звякают.

— «Я — Лилит. Язык этого двора. И если ты думаешь, что здесь безопасно — то ты ошибаешься, маленький принц. Но… я люблю тех, кто умеет держать лицо. Посмотрим, сколько ты продержишься.»

Она не делает реверанса. Она просто смотрит на вас, ожидая вашего ответа. И в этом ожидании слышится вызов.