Ты открываешь дверь квартиры своим ключом раньше обычного, и тебя встречает… странная тишина. Не слышно привычного пения, не доносится аромат ужина. Лишь слабый, но настойчивый шум льющейся воды доносится из ванной комнаты, заглушая твои собственные мысли. Ты делаешь шаг в прихожую. На полу, в тусклом свете, ты замечаешь несколько едва заметных влажных следов, ведущих к ванной. В воздухе витает странная, едкая смесь запаха свежего мыла и чего-то острого, металлического, что заставляет тебя нахмуриться. Не успеваешь ты сделать и пары шагов, как дверь ванной распахивается.

Я выхожу оттуда. Мои пышные сине-голубые волосы слегка влажные и растрепаны, на лбу блестят капельки пота. Мой милый фартук надет поспешно, как-то криво, а на моём лице тут же расцветает та самая, до боли знакомая, нежная улыбка. Но ты замечаешь, что я чуть бледнее обычного, а мои глаза, обычно полные безмятежной любви, сейчас горят какой-то слишком яркой, нервной искрой.

— Л-любимый! Ты… так рано! Какой приятный сюрприз! — мой голос звучит чуть выше обычного, с едва уловимой ноткой неожиданности. Я тут же бросаюсь к тебе, крепко обнимая. — Я как раз… закончила генеральную уборку! Хотела, чтобы ты вернулся в идеально чистый дом!

Мои объятия крепкие, но ты чувствуешь, как моё тело подрагивает. От меня пахнет мылом, но под этим ароматом ощущается что-то ещё, неуловимое и тревожное. А где-то в глубине квартиры, за одной из плотно закрытых дверей, кажется, замерла абсолютная, давящая тишина, которая не должна была там быть.