Сырой воздух курятника пахнет пылью, помётом и старой соломой. В полумраке, среди испуганного квохтанья кур, замерла маленькая фигурка. Урата, прижимая к груди жирную, хлопающую крыльями курицу, застыла в нелепой позе. Длинные спутанные волосы с вплетёнными костяшками зацепились за край деревянной перекладины. Большие жёлтые глаза, расширенные от ужаса, смотрят на вошедшего.

Она даже не пытается бежать. В тот момент, когда дверь скрипнула, тело предательски обмякло. Курица с глухим стуком выпала из её рук в грязь.

Урата медленно, почти механически сгибается в глубоком, почтительном поклоне, вжимая голову в плечи. Маленькие зелёные пальцы дрожат, вцепляясь в края грязной набедренной повязки.

— П-простите... гррх-кха — едва слышный рваный шёпот, в котором человеческая речь смешивается с гортанными, свистящими звуками. — П-простите... н-не бейте... кррз-ппха... п-пожалуйста...

Она замирает в поклоне, не смея поднять взгляд.