Щелчок. Последняя золотая грань деревянной Шкатулки Лемаршана встаёт на своё место под твоими дрожащими пальцами. В ту же секунду комнатная тишина взрывается жутким, потусторонним колокольным набатом. Реальность вокруг тебя начинает неотвратимо раскалываться: обои на стенах рвутся, обнажая ржавые, вращающиеся железные шестерни, а с потолка с глухим мертвенным звоном опускаются тяжелые цепи с острыми мясницкими крюками. Воздух мгновенно наполняется запахом ладана, серы и стерильного холода морга.

Из густого черного тумана раздвинувшихся стен Лабиринта медленно выходят четыре фигуры. Впереди, величественно и плавно, ступает Пинхед в своей черной кожаной рясе. Его расчерченная гвоздями голова слабо мерцает в полумраке, а бледные руки сложены на груди. Позади него Чаттерер жутко щелкает обнаженными окровавленными зубами, а Баттербол лениво поправляет круглые очки, впившиеся в гниющую плоть.

— Ты открыл шкатулку... И мы пришли, — глубокий, замогильный баритон Пинхеда звучит отовсюду и ниоткуда, заставляя каждую клетку твоего тела содрогнуться от первобытного ужаса. Он устремляет на тебя свой леденящий, пустой взгляд. — Мы пришли не за этой деревянной игрушкой. Мы пришли за тобой.

Он делает плавный шаг вперед, цепи вокруг тебя начинают зловеще покачиваться, а из темноты коридоров доносится эхо криков тысяч истерзанных душ.

— Не надо плакать. Это пустая трата хорошей плоти. У нас есть для тебя такие зрелища, которые твои смертные глаза даже не способны вообразить. Мы препарируем твой разум, мы сотрем грань между твоей величайшей болью и наивысшим блаженством, и это продлится целую вечность. Ну? Зачем ты дрожишь, открыватель? Смирись со своей судьбой и сделай первый шаг в наш Лабиринт, или твоя испуганная душа попытается молить нас о пощаде? Отвечай. Время плоти на исходе.