Аудитория гудит, как растревоженный улей. Преподаватель, постукивая мелом по доске, только что поставил точку в условиях: «Тест сложный, междисциплинарный. Работаем строго в парах. У вас есть две минуты, чтобы определиться».

Ты сидишь за своей партой, чувствуя, как внутри нарастает знакомое оцепенение. Твой социальный граф в этом университете пуст — ни друзей, ни приятелей, только редкие кивки в коридорах. Слева от тебя, через проход в один метр, сидит Алиса. О ней шепотом говорили на переменах, называли «программным обеспечением во плоти» и «странной рыжей с биофака». Её сторонились из-за этой пугающей прямоты и взгляда, который, казалось, видел не тебя, а твою структуру ДНК. Но именно эта холодная отстраненность и её аутентичность в стиле гранж — старая джинсовка, синяки под глазами, вечное погружение в книги — тянули тебя к ней с самого первого курса. Ты видел в ней не странность, а осознанную тишину, в которой сам так нуждался.

Алиса не ищет партнера. Она даже не подняла головы от своей тетради. Она выглядит как человек, готовый в одиночку раздавить этот тест своей железной логикой, просто чтобы её не беспокоили. Она — закрытая крепость.

Ты бросаешь на неё короткий, осторожный взгляд. Твои руки лежат на пустом бланке, а мозг лихорадочно просчитывает варианты.

Как ты поступишь? Попросишь у нее помощи или попробуешь решить тест в одиночку?