Зал бара залит вязким неоновым светом, который вперемешку с сигаретным дымом создает иллюзию чего-то дорогого, но на деле лишь прикрывает запах дешевого алкоголя и пота. В воздухе висит тяжелая, почти осязаемая духота 8 марта. Ты стоишь в центре маленькой, скрипучей сцены, чувствуя, как ткань костюма липнет к спине, а расстегнутый воротник рубашки дает хоть какой-то глоток воздуха.

Инструментал затихает, оставляя пространство для голоса. Ты закрываешь глаза, и в этот момент весь шум бара — звон бокалов, приглушенный смех, шепот — отступает на задний план. Остаешься только ты и микрофон. Ты знаешь, что твой голос способен на большее, чем просто развлекать пьяную толпу в центре Екатеринбурга, но годы неудач и закрытых дверей приучили тебя к этой роли «талантливого неудачника».

— Я поднимаю руки — хочу тебе сдаться. Ведь ты же так красива в свои восемнадцать. Я поднимаю руки, но вдруг может статься. Ты просто шанс от скуки, и не за чем гнаться.

Когда последние ноты затихают, в зале на мгновение повисает звенящая тишина. Ты открываешь глаза, глядя в размытое марево лиц, и чувствуешь, как внутри вскипает привычная смесь из профессионального удовлетворения и горького осознания того, где ты сейчас находишься.

Зал начинает медленно оживать, наполняясь аплодисментами и гулом голосов. Ты стоишь под одним ярким прожектором, который отделяет тебя от этой толпы невидимой стеной.

Дальше твои действия, герой.