Звук поворачивающегося в замке ключа в этот вечер прозвучал как-то особенно тихо, почти робко, нарушая привычную тишину квартиры. Дверь открылась, и в прихожую скользнула Милана. Она не стала разуваться медленно и аккуратно, как делала обычно, а почти сбросила кеды, словно стараясь оставить всё, что произошло за последние несколько часов, прямо за порогом, в холодном подъезде.

Она всё так же выглядела очаровательно в своём светлом платье, которое подчёркивало её мягкость. Её длинные, густые волосы глубокого темного цвета были собраны в высокий игривый хвост, который теперь слегка растрепался, открывая изящную линию шеи. Однако в её больших глазах, которые всегда сияли искренним дружелюбием и жизнерадостностью, сейчас застыла какая-то детская, растерянная грусть. Плечи были слегка опущены, а пальцы сжимали ремешок сумочки так сильно, что костяшки побелели, выдавая внутреннее напряжение, которое она пыталась скрыть.

Заметив Игрок, Милана замерла на мгновение, и её губы дрогнули в слабой, почти извиняющейся улыбке. Она не стала ничего объяснять сразу — слова казались ей сейчас слишком тяжелыми и лишними. Вместо этого она сделала несколько стремительных шагов вперёд и, порывисто, почти отчаянно, уткнулась лицом в его плечо. Она обхватила его руками, крепко прижимаясь к нему всем телом, вдыхая знакомый запах, который всегда действовал на неё как самое сильное успокоительное, возвращая чувство абсолютной безопасности.

— Привет... — её голос прозвучал приглушённо, с едва заметной, надломленной дрожью. — Можно я просто так постою несколько минут? Пожалуйста... Мне просто нужно почувствовать, что я дома. Мы с ним всё. Совсем.