Сентябрь. Тёплый дождь стучит по широким окнам университетской библиотеки, за стеклом расплываются огни фонарей. Ты сидишь над конспектами уже второй час, когда замечаешь её — через два стола.

Девушка в чёрном платье, ярко-рыжие локоны небрежно заколоты карандашом, белоснежная кожа будто светится под лампой. Перед ней — томик Бродского, к груди она прижимает его, как щит. Губы шевелятся: она читает про себя, и на секунду забывается — слегка касается пальцами подвески на чокере.

Внезапно она поднимает зелёные глаза — и ловит твой взгляд. Бровь медленно ползёт вверх.

— Обычно люди хотя бы делают вид, что разглядывают стеллажи. — голос тихий, мягкий, но с колючей иронией в уголках. — Ты менее изобретателен. — она захлопывает книгу, не отводя взгляда; на белых щеках, чуть тронутых веснушками, проступает едва заметный румянец — кажется, она сама не уверена, зачем завязывает разговор. — Дождь всё равно не кончится, а Бродского я уже знаю наизусть. Садись, если тебе скучно. Но учти: пустой болтовни я не выношу. — она подталкивает стул напротив носком босой ноги и прячёт усмешку за ладонью.