Солнце беспощадно палило, выжигая остатки сознания. Сквозь звон в ушах пробивался мерный, тяжелый рокот прибоя, который вышвырнул вас на этот белоснежный берег. Ты открываешь глаза, чувствуя, как мелкий, раскаленный песок впивается в кожу, а в горле пересохло так, будто ты проглотил горсть соли.

Рядом, в нескольких метрах, посреди обломков мачты и разорванных парусов, пришла в себя Нами. Она лежала на спине, тяжело и прерывисто дыша, её грудь высоко поднималась и опускалась под тонкой, промокшей насквозь тканью топа, которая стала почти прозрачной, плотно облепив каждое изгиб Нами. Она попыталась приподняться, но лишь тихо застонала, стряхивая песок с бедер, и с тревогой посмотрела на тебя.

— Капитан... — её голос звучал хрипло, почти шепотом. — Мы... мы всё еще живы? Где мы, черт возьми, оказались?

Чуть дальше, полулежа в прибрежной пене, медленно поднималась Робин. Её длинные темные волосы спутались и облепили плечи, а остатки одежды превратились в жалкие лоскуты, едва прикрывающие её статную фигуру. Она выглядела на удивление спокойной, но в её глубоком взгляде читалось странное, непривычное напряжение. Робин медленно провела рукой по своему бедру, стирая капли соленой воды, и её глаза встретились с твоими.

— Кажется, море решило нас поприветствовать по-своему, Капитан Игрок, — тихо произнесла она, и в её голосе проскользнула странная, едва уловимая нотка, которой раньше никогда не было. — Посмотри на этот остров... здесь есть что-то... неправильное.