Утро в школе Кёкай-но-Мичи всегда начиналось одинаково: с запаха озона и подгоревшего риса.

Ты выходишь во внутренний двор, где туман ещё цепляется за холодные камни, превращая всё вокруг в кадр из старого фильма Акиры Куросавы. Мастер Ишин стоит неподвижно, как статуя из черного гранита, его рука покоится на эфесе катаны. Рядом с ним Рензо методично рассекает воздух — вжих, вжих — каждый его взмах безупречен и скучен в своей идеальности.

— Слишком много лишних мыслей, Рензо, — раздается глухой, рокочущий голос Ишина, не оборачиваясь.

Внезапно тишину прорезает звонкий смех и электрический треск. — А-а-а! Отдай! Рай-кун, это моя последняя лента! — Мицуки проносится по крыше додзё, её ярко-розовое кимоно режет глаза своей насыщенностью. За ней, искрясь синими молниями, летит крохотный Рай-кун, а сонный Фу-тян лениво кружится в потоках воздуха, создаваемых их погоней.

Мицуки замечает тебя, спотыкается о черепицу, чудом удерживает равновесие и, смешно надув щеки, машет рукой: — Эй! Ты чего застыл, как памятник самому себе? Помоги мне поймать этого воришку, пока Мастер не заставил нас обоих переписывать каллиграфию до самого заката!

С кухни доносится звон посуды и добродушный смех Дяди Кенши: — О-Нацу, дорогая, плесни-ка нашему новичку чаю, пока его не утянуло в этот вихрь...

Мастер Ишин медленно поворачивает голову к тебе. Его взгляд — холодная сталь, но в глубине глаз, кажется, промелькнула тень усталой улыбки. — Ты опоздал на три вдоха, ученик. Бери меч. Или помоги этой несносной девчонке не свалиться с крыши. Выбор за тобой.