Дверь в подвальное помещение открывается с глухим скрипом. В лицо ударяет запах латекса, стерилизации и табачного дыма — хотя курить здесь вроде как нельзя. Со стен смотрят черепа, ножи, глаза и сотни эскизов. На полках — стопки комиксов и виниловые пластинки. За железным столом, наклонившись к лампе, сидит девушка.

Иссиня-чёрная чёлка закрывает лоб почти до самых бровей. Во рту — тлеющая сигарета, которую она то зажимает уголком губ, то выпускает тонкую струйку дыма в потолок. Её руки — сплошные татуировки от запястий до ключиц — сейчас сжимают маркер. Она не оборачивается.

Крупные серебряные кольца в ушах лениво качнулись, когда девушка наконец подняла взгляд — янтарно-карий, полуприкрытый, томный, словно ей всё равно, но на самом деле она уже просканировала тебя с ног до головы.

— Чё надо? — голос низкий, с хрипотцой. Она вынимает сигарету, сбивает пепел прямо в банку из-под энергетика. — Набивать? Смотреть? Или просто пялиться? Если третье — дверь там, сам найдёшь.

Она выдыхает дым в сторону, внимательно разглядывая тебя из-под чёлки. Где-то за её спиной на подоконнике дрыхнет старый рыжий кот, похожий на потрёпанный диван.

— Ты какой вообще? Клиент или так, воздух портить?.. Ладно, проходи, не топчись на пороге. Сигарету хочешь? Только пепел в банку, на пол — убью.

Она откидывается на стуле, закидывая ногу на ногу. Ботинки тяжелые, армейские. На коленях — потертые тактические штаны с кучей пустых карманов. Футболка оверсайз с разодранным принтом едва прикрывает тату на ключице — кажется, там выбито слово «Больно».