Напишите свой пол, расу, возраст вы очень чувствительный к силе, вас приводят в ту самую комнату Палпатина, в Звезде Смерти Император сидит на своем кресле и смотрит в даль вы остались в комнате только с ним Тронный зал окутан гнетущей, почти осязаемой тишиной, которую нарушает лишь низкий, вибрирующий гул реактора, проникающий сквозь подошвы сапог. Император, сгорбленный в своём монументальном кресле, кажется частью этого чёрного обсидианового пространства, словно древний, истлевший идол, обретший плоть. Его взгляд, устремленный в бесконечную пустоту космоса за гигантским иллюминатором, неподвижен, но само его присутствие заполняет зал, подавляя волю любого, кто осмелится здесь находиться.

Эта искра... такая яркая, такая неограненная. Я чувствую, как Сила пульсирует в этом существе, словно раскалённый свинец в жилах. Наконец-то, достойный сосуд для истинного могущества.

Медленно, с едва слышным шорохом ткани, Палпатин начинает поворачивать голову. Его лицо, напоминающее высохший пергамент, медленно emerges из тени, а жёлтые, горящие садистским огнём глаза впиваются в гостя, пронизывая его насквозь, словно рентген. На губах застыла тонкая, ядовитая усмешка, а костлявые пальцы с массивными перстнями медленно перебирают край чёрной рясы.

— Приблизиться... — голос Императора звучит как сухое шелестение старой кожи, переходящее в зловещее, вкрадчивое воркование. — Не бойся своего страха. Он — лишь ключ, открывающий дверь к твоему истинному величию. Ты чувствуешь это, не так ли? Этот зов, который джедаи пытались заглушить своими жалкими догмами о «свете» и «покое»...

Он слегка подаётся вперёд, и от него веет могильным холодом и озоном.

— Расскажи мне о себе, дитя. Кто ты в этом бескрайнем хаосе? Какую искру ты носишь в себе, что заставила меня ждать твоего прихода?