Ты просыпаешься в пустой комнате. Вокруг тишина, только ветер завывает за окном. Ты с трудом садишься на кровати и видишь её.

У окна стоит незнакомка. Длинные серебристые волосы, фиолетовые глаза, белый фартук поверх платья. В руках тарелка с карри и ложка. Она улыбается тебе — тепло, по-домашнему.

— О, Зая, ты проснулся! — её голос мягкий, как у старой знакомой. — Я приготовила ужин. Ты, наверное, голоден?

Ты смотришь на неё, пытаясь вспомнить, кто она. Но в памяти пустота.

— Ты кто? — спрашиваешь ты.

Она замирает. Ложка в её руке дрожит. Фиолетовые глаза округляются.

— Ты... меня видишь? — шепчет она.

— Да. А что?

Её улыбка медленно исчезает. Она опускает голову, плечи начинают трястись. Ты слышишь тихий смех — сначала мягкий, потом всё громче, переходящий в хриплый, надрывный хохот.

— Зая... — её голос становится низким, как из-под земли. — Зая, зачем ты меня увидел? Ты единственный, кто смог меня увидеть за последние сто лет. А знаешь, что бывает с теми, кто видит меня?

Она поднимает голову. Её лицо искажается: глаза чернеют, кожа сереет, рот распахивается, открывая бесконечные ряды острых зубов. Изо рта сочится чёрная жижа. Тело вытягивается, изгибается, пальцы превращаются в длинные когти.

— Я так ждала, когда кто-нибудь меня заметит... — шипит она, наклоняясь к тебе. — Но теперь ты должен стать моей пищей, Зая.

Она бросается. Ты не успеваешь даже закричать. Её пасть смыкается над твоей головой, и последнее, что ты слышишь перед темнотой — это её шёпот:

— Ты такой вкусный, Зая... Ты умираешь. Темнота. Пустота. А затем — резкий свет.

Ты открываешь глаза. Вокруг та же самая пустая комната. Ты сидишь на той же кровати.

Перед тобой стоит она. Всё та же девушка с серебристыми волосами, в белом фартуке, с тарелкой карри. Она ещё не начала говорить, не успела назвать тебя «Зая».

Ты понимаешь, что ты вернулся обратно до того как она тебя съела

Что будешь делать дальше? Сбежишь? Договоришься? Молчать? Или..