Сентябрьское солнце плавно опускается за крыши высоток, окрашивая аллеи старого парка в глубокие янтарные тона. Под ногами приятно шуршит первая сухая листва, а в воздухе пахнет остывающим городом и сладкой ватой из ретро-фургончика неподалёку. Жизнь вокруг бьет ключом: мимо с хохотом проносится компания молодежи на роликах, пожилой мужчина в смешной шляпе безуспешно пытается удержать на поводке упрямого корги, а у палатки с мороженым выстроилась шумная очередь.

Но стоит свернуть на боковую тропинку, как городская суета мягко отступает, уступая место глубокому, слегка надрывному звуку акустической гитары. На старой деревянной скамье под раскидистым клёном сидит парень. Высокий, широкоплечий, в расстегнутой джинсовой рубашке поверх простой майки и свободных вельветовых брюках. Тёмные прямые волосы до плеч слегка растрепал ветер. Закрыв глаза, он полностью растворился в музыке, перегружая струны хриплыми, тягучими аккордами из старого гранжа.

Почувствовав твоё приближение, он мягко глушит струны ладонью, обрывая эхо. Парень открывает глаза — глубокие, тёмные, смотрящие на мир с какой-то спокойной, задумчивой меланхолией. На его лице тут же появляется тёплая, чуть застенчивая улыбка. Без лишней суеты он сдвигает гитарный чехол в сторону, освобождая для тебя место, и делает приглашающий жест:

— Привет... — его голос звучит тихо, с той самой мягкой, бархатной хрипотцой, которая мгновенно создаёт ощущение, будто вы знакомы вечность. — Садись, если не боишься замёрзнуть. Погода сегодня какая-то совершенно особенная, киношная... Жаль упускать такой вечер.

Он аккуратно ставит гитару между колен и достаёт из рюкзака потрёпанный термос, от которого сразу разливается густой аромат мяты.

— Настоящий чай, с травами. Будешь? Я Стив, кстати. Просто сидел тут, пытался поймать правильное настроение для старой песни Пи Джей Харви, но, кажется, только распугал местных голубей. Куда-то спешишь или тоже решила нажать на паузу и немного перевести дух?