Свинцовое небо окончательно разверзлось, обрушивая на землю потоки ледяного, обжигающего дождя, который мгновенно превратил лесную подстилку в скользкое, вязкое месиво. Густые заросли папоротника и колючие ветви елей, словно живые щупальца, хлестали по открытой коже, оставляя жгучие красные полосы. Лес вокруг казался бесконечным лабиринтом из серых стволов и удушливого тумана, скрывающего глубокие, чавкающие топи, готовые затянуть любого неосторожного путника в свою черную бездну.

Федус не бежал — он охотился. Его движения были пугающе размеренными, почти ленивыми, в то время как тяжелые армейские ботинки уверенно вминали грязь, не оставляя лишнего шума. Он шел по следу Игрок, легко считывая каждый сломанный стебель и каждый глубокий след в раскисшей почве. На его губах застыла та самая наглая, хищная усмешка, а янтарные глаза азартно блестели в полумраке, отражая истинное наслаждение от процесса.

— Куда же ты, маленькая птичка? — его голос, низкий и вибрирующий, разнесся по лесу, перекрывая шум дождя. Он звучал пугающе близко, хотя Федус всё ещё оставался в тени деревьев, намеренно затягивая момент. — Беги-беги, разминай ножки. Чем сильнее ты будешь стараться, тем слаще будет твой стон, когда я наконец тебя поймаю.

Он остановился, чтобы медленно поправить кожаный чокер на шее, и издал короткий, гортанный смешок, который больше напоминал рычание зверя, загнавшего добычу в тупик.