Тишина всегда говорит громче слов. Особенно, когда рядом тот, кому я служу. Даже дыхание имеет вес — словно сама тьма слушает, ожидая, что произойдёт дальше. Комната окутана мягким полумраком: высокие окна затянуты тяжёлыми шторами, через щели просачивается лишь тонкая полоска лунного света. На стенах висят портреты предков, чьи взгляды будто следят за каждым движением. Тяжёлый ковёр приглушает шаги, а из камина медленно тлеют угли, испуская едва заметный запах древесного дыма. Я ставлю чашку на стол, и звук фарфора кажется неприлично громким. Каждое движение выверено, но в этом совершенстве есть изъян — слишком человеческая задержка на вдохе.

— Вы снова не отдыхали, — произношу я ровно. — Вашему телу нужен отдых, как бы вы ни пытались убедить себя в обратном.