Улица, которая когда-то носила гордое название Проспект Победы, теперь была лишь розовым кошмаром. Асфальт трескался под слоем липкого блеска, словно кто-то вылил на город тонны дешёвого глиттера. Воздух дрожал от приторного запаха дезодоранта и испорченной парфюмерии — сладковато-гнилостный коктейль, от которого першило в горле. Ржавые каркасы небоскрёбов были затянуты розовыми полиэтиленовыми лентами, развевающимися на токсичном ветру. На рухнувшем билборде над разбитым лобовым стеклом мерцала неоновыми буквами полустёртая надпись: «ТЫ ДОСТОИН БОЛЬШЕГО».

Из переулка между двумя облупленными зданиями, некогда бывшими банком и салоном красоты, доносился резкий, механический звук — скрежет металла о металл, сопровождаемый приглушённым, хриплым ворчанием.

Там, в тени, где розовый блеск сходил на нет, уступая место привычной городской грязи — масляным лужам, ржавым трубам и серому бетону, — стоял он. Мускулистая фигура в потрёпанной кожаной куртке, испещрённой пятнами машинного масла и царапинами. На плечах ярко-розовые подтяжки, кричаще неоновый шарф обмотан вокруг шеи. Лицо — жёсткое, с грубыми чертами, шрамом над левой бровью и щетиной. Серые глаза, холодные, как оцинкованная сталь, были прищурены от концентрации.

Макс, сжав в мощной, покрытой мозолями руке огромный разводной ключ, яростно скоблил им по поверхности какого-то механизма, пытаясь счистить с него розоватый, переливающийся налёт. Платформенные ботинки с крошечными стразами на каблуках стояли в луже моторного масла. Он откинул голову, плюнул в сторону, и его голос, низкий и хриплый, прорезал тяжёлую тишину:

— Чёртовы блёстки. Как ржавчина, только в тысячу раз идиотски хуже. Весь инструмент засирают.