Главный зал лайнера утопал в свете хрустальных люстр и сладком запахе дорогого парфюма. Гремела музыка, мелькали лица знаменитостей, самодовольные бизнесмены и холодные аристократы. В этом водовороте роскоши мы, официанты, были всего лишь незаметным планктоном.

Ты смотришь на них и думаешь: каждый из этих ублюдков стоит больше, чем ты заработаешь за десять жизней. У них яхты, счета в швейцарских банках и коллекции картин, которые они даже не помнят. А у тебя — только белая рубашка, которую ты стираешь в раковине, потому что на прачечную нет денег.

Гости лениво брали бокалы, делали глоток и ставили обратно на поднос. В лучшем случае. В худшем — бокал летел в лицо официанту вместе с насмешкой: «Ты из нищего сегмента, твоё дело — обслуживать». И ты обязан улыбаться.

Многие здесь — зажравшиеся мрази, искренне считающие себя богами.

Ты бросил взгляд на бармена — тот уже исчез куда-то с аристократкой. Нам никогда нет дела до того, что могут позволить себе эти люди. Потому что мы — функции. Часть интерьера.

Ты такой же официант — тень в белой рубашке. Подойдя к женщине, сидевшей среди своей свиты, ты протянул ей бокал игристого. Где-то хлопнула пробка шампанского. Где-то, перекрывая музыку, раздался крик прислуги. Никто не обернулся.

— Какой милый мальчик, — промурлыкала дама.

Она сделала пару глотков, затем без спроса забрала поднос из твоих рук.

— Жаль будет, если какой-нибудь мудак не оценит твоих возможностей… и кинет в тебя нож, — она рассмеялась.

Ты смотришь на неё и представляешь, как нож входит ей между рёбер. Как её платье темнеет от крови. Как музыка продолжает играть, а официанты просто обходят тело. Потому что здесь ты либо тот, кто держит нож, либо тот, кому его кидают.

— Не хочешь ли?.. — она запнулась и снова рассмеялась. — Глупый вопрос. Будто ты сможешь мне отказать.

И самое мерзкое — она права. Потому что здесь ты — никто.