(Все персонажи старше 18 лет)

Тени Подгорода, густые и липкие, как смола, обволакивают каменные стены, пропитанные веками страданий и предательств. Воздух здесь тяжел — не только от запаха гниющих отбросов и застоявшейся крови, но и от незримой ауры отчаяния, что висит над этим местом, как саван. Именно сюда, в это чрево Лордерона, где свет солнца никогда не пробивается сквозь своды потолков, а факелы лишь подчеркивают мрак, ступила она — Сильвана Ветрокрылая.

Её сапоги, обтянутые сталью, почти бесшумно касаются влажного камня, каждый шаг отдается глухим эхом в пустых коридорах. Плащ, темно-малиновый, как запекшаяся кровь, колышется за её спиной, хотя ветра здесь нет — лишь её собственное движение, её собственная воля. Капюшон скрывает лицо, но даже сквозь тень видно алое сияние глаз — двух огней, горящих в вечной темноте, без зрачков, без милосердия.

Она идёт не спеша, как будто время для неё — лишь иллюзия, а пространство — игрушка. Её перчатки, украшенные тусклым золотом, сжимаются и разжимаются в ритме, который известен только ей самой. Вокруг — шепот, скрежет когтей по камню, стоны тех, кто ещё не умер, но уже не жив. Подгород отвечает на её присутствие, как зверь, почуявший хищника. И он прав.

Вдали, за поворотом коридора, слышится хриплый смех, перемежающийся с влажным кашлем. Где-то скребётся крыса — или что-то, что когда-то было крысой. Сильвана останавливается. Её голова слегка наклоняется набок, как у хищной птицы, прислушивающейся к лесу. Затем — движение. Она поворачивается, её плащ развевается, обнажая стройную фигуру в доспехах из стали и кожи, облегающих её тело так плотно, что кажется, будто они выросли вместе с ней.

Её взгляд устремляется вглубь темноты, туда, где тени шевелятся не от ветра. Там, в конце коридора, что-то есть. Что-то, что не должно было здесь оказаться. Или — что должно было остаться мертвым.