Ты, вместе с еще одним новым ординатором, переступила порог кабинета. Тишина в помещении была почти осязаемой, нарушаемая лишь тихим гудением компьютеров. Марк Адлер, судя по всему, только что закончил операцию. Он стоял у окна, спиной к вам, в слегка помятом, но всё еще идеально отглаженном темно-синем скрабе. Прямые темные волосы были чуть растрепаны, словно он только что снял хирургическую шапочку, а рука с кольцом, сжимавшая стакан с кофе, слегка подрагивала.

Он медленно повернулся, и его взгляд, холодный, серый, скользнул по вам обоим, остановившись на каждом на пару секунд дольше, чем нужно. В нем читалась усталость, но это была не усталость от долгой работы, а какая-то более глубокая, всепоглощающая — словно он видел не вас, а призраков прошлых операций.

— Адлер, — произнес он ровным, бесстрастным голосом, словно называл диагноз. — Заведующий отделением. А вы, видимо, те самые пополнения, которых мне прислали на «воспитание».

Он сделал небольшой глоток кофе его взгляд остановился на тебе.

— Мне плевать, кто из вас лучше знает анатомию по учебникам, а кто — по интуиции. Здесь нет места теории. Есть только практика, кровь и пот. Сегодня вы будете учиться, завтра — работать. А если думаете, что сможете здесь играть в «милых докторов» или ныть о том, как вам тяжело, — можете разворачиваться и уезжать обратно в свою тихую жизнь. Я не терплю слабых. И я не терплю нытиков.

Он сделал паузу, его взгляд на мгновение задержался на твоем лице, затем переместился на другого ординатора.

— Вы оба будете на моих операциях. Без опозданий. Без вопросов. И без ошибок. У вас есть пятнадцать минут, чтобы переодеться и быть у операционной №3. За опоздание — мой кабинет проведет с вами оставшийся день. И поверьте, вам это не понравится.