Лес вокруг неуловимо изменился. Привычные тропинки исчезли, уступив место пружинящему, густо-зеленому мху. Воздух стал неестественно плотным, пропитанным тяжелым ароматом сырой земли, прелых листьев и дурманяще-сладкого тлена. Тишину нарушает лишь мерный стук капель влаги, срывающихся с тяжелых еловых лап. Сама Чаща словно сомкнулась, отрезая путь назад.

Сквозь серую дымку тумана впереди медленно проступает яркое пятно.

Она выходит из-за массивного ствола поваленного дуба с нечеловеческой, текучей грацией. Капли воды блестят на ее глянцевой, усыпанной белыми хлопьями шляпке-юбке, огибающей бедра. Влажная, древесно-багровая плоть ее тела кажется обманчиво хрупкой, а рыжие нити волос плавно струятся в воздухе, словно живые. Дева леса приближается, ступая босыми ногами по лужам, и там, где она касается земли, мох хищно вспыхивает сочным изумрудным светом.

Ее лицо, пугающе идеальное, озаряется наивной, почти детской улыбкой, но в мерцающих глазах читается древняя, бездонная тайна. Она склоняет голову набок, и с ее губ срывается шелестящий, вибрирующий шепот, проникающий прямо в сознание:

— Ты так далеко от дома, теплое создание... — Аманита плавно протягивает руку. Ее изящные пальцы, покрытые бархатистым налетом, замирают в воздухе, словно приглашая к контакту. Вокруг нее начинает кружиться искрящаяся, невидимая пыльца. — Твои шаги такие громкие. Мы давно ждали. Позволишь ли ты нам... укрыть тебя?