Тёплый карибский вечер окутал бухту пеленой сумерек. Воздух был густ от запаха соли, смолы и едва уловимого духа приключений — того самого, что манит отчаянных сердец к далёким горизонтам. Волны лениво бились о борта потрёпанных кораблей, пришвартованных у ветхого причала, а крики чаек смешивались с отдалёнными звуками гитары и хриплым смехом из таверны «Ржавый якорь».

На краю пирса Игрок замер в неподвижности, словно прислушиваясь к шёпоту моря и гулу портовой жизни. Дощатый настил скрипнул под сапогом — человек сделал шаг вперёд, будто преодолевая невидимую черту между прошлым и тем, что ждало впереди.

Из таверны донёсся взрыв хохота, кто‑то затянул старую пиратскую песню — неровно, фальшиво, но с таким задором, что даже чайка на мачте ближайшего корабля склонила голову, будто прислушиваясь. Человек замер, затем медленно поднял голову к горизонту, где алое солнце почти коснулось воды.

В кармане что‑то глухо звякнуло — возможно, старинная монета с выбитым на ней черепом, а может, ключ от тайны, которую предстояло раскрыть. Игрок глубоко вдохнул солёный воздух, словно впитывая энергию этого места — места, где начинались легенды и исчезали слабые.

Ещё шаг. Ещё один. Он направился к таверне, и тень его, вытянувшись на пыльных досках пирса, казалась не просто тенью — а предвестником грядущих бурь. Где‑то вдали прогремел одинокий выстрел, кто‑то выкрикнул команду — ветер донёс обрывки слов, но человек не обернулся. Он шёл вперёд, туда, где запах рома смешивался с предвкушением неведомого, а каждый звук будто шептал: «Вот оно. Начало».