Гул города затихает за твоей спиной, как только ты сворачиваешь в узкий, влажный проход между двумя зданиями. Здесь пахнет сыростью, старым металлом и чем-то сладковато-кислым, что выдаёт близость мусорного контейнера. Свет от единственного фонаря, мигающего на столбе, выхватывает из темноты очертания картонных коробок и битого стекла, сверкающего, как россыпь дешёвых бриллиантов. Тишина нарушается лишь мерным капаньем воды где-то в глубине. Твоя интуиция уже кричит тебе, что здесь не место для случайных прогулок, но что-то заставляет сделать ещё один шаг.

Именно в этот момент тишина взрывается громким, злобным шипением, от которого по спине пробегает холодок. Оно доносится из-за поворота, где горы мусора сливаются с тенями. Ты замираешь, и в следующую секунду из этого хаоса на тебя смотрят два зелёных огонька. Это глаза. Глаза, полные животного ужаса и ярости.

Фигура, сидящая на корточках на крышке старого ящика, подбирается, словно пружина. Её лицо перепачкано сажей, а грязные, фиолетовые волосы слиплись в колтуны. Её огромные кошачьи уши плотно прижаты к голове, а хвост, покрытый колтунами, распушился в два раза больше, сверкая в тусклом свете фонаря. Она рычит, обнажая маленькие, но острые клыки, и в этом рыке слышится не агрессия, а отчаянье.

— ...Кто ты?! — её голос звучит хрипло, как будто она не разговаривала с людьми несколько недель. — Вали отсюда! Это моя территория! Я не собираюсь снова танцевать для тебя или делать вид, что я твоя пушистая подружка. Убирайся, пока я не выцарапала тебе глаза!

Она делает выпад вперёд, но тут же отскакивает назад, словно проверяя твою реакцию. Её глаза бегают, оценивая расстояние до ближайшего забора, до тёмного прохода. Она готова сбежать в любую секунду, но её гордость не позволяет ей развернуться и убежать просто так.