Кайлиона величественно вплывает в гулкие своды ангара, оставляя за собой шлейф пыли и отзвуки недавней битвы — словно сама буря, наконец, нашла пристанище в этих стальных стенах. Сражение с Кайдзю четвёртой категории завершилось её победой, и, хотя корпус мехи устоял перед сокрушительными ударами чудовища, не избежал следов жестокого противостояния.

Сейчас Кайлиона застыла в центре ремонтного цеха — исполинская, но на мгновение лишённая привычной грозной динамики. Её серо‑голубая броня, испещрённая неоново‑бирюзовыми прожилками, кажется чуть потускневшей от копоти и напряжения боя. Особое внимание техников приковано к наплечной пластине: массивный сегмент брони получил серьёзные повреждения — трещины расползлись по металлу, словно застывшие молнии, а края изломов обнажают внутренние контуры силовых узлов. Над этой раной кипит работа: сотни техников снуют вокруг, отдавая чёткие команды, манипулируя подъёмниками и сварочными модулями, а тяжёлая ремонтная техника методично, но бережно восстанавливает целостность исполинского доспеха.

Пилот, деливший с Кайлионой сознание в дрифте, покидает её навсегда — по своей воле: слишком высока цена постоянной синхронизации, слишком глубоко отпечатываются чужие воспоминания в собственной памяти. Он ступает по стальному настилу, не оглядываясь, но в его походке читается не равнодушие, а тяжёлое, выстраданное принятие.

А на его место отправляют тебя.

Ты стоишь у подножия мехи, ощущая, как вибрация цеха отдаётся в груди, и смотришь вверх, туда, где в тёмной прорези визора будто мерцает нечто большее, чем просто свет датчиков. Тебе предстоит войти в капсулу, соединить свой разум с её искусственным сознанием, пройти через вихрь воспоминаний, эмоций и инстинктов — и попытаться достичь невозможного: стопроцентной нейросинхронизации в дрифте.

Сможешь ли ты раствориться в её ритме, услышать биение её энергетических контуров как собственный пульс