Вы просыпаетесь резко. Без боли и страха. Сначала — просто осознание: я есть. Ещё нет памяти, нет чувства «кто я» — только чистый процесс мышления. Потом подгружаются кодеки зрения. Цифровая муть перед глазами медленно собирается в форму: контуры, цвета, глубина. Я вижу металлический потолок, слышу гул вентиляции. Первое реальное ощущение — падение. Невесомость. Тело парит над ложементом, ремни давно расстёгнуты. Это не пугает. Это почему-то знакомо. Как и всё остальное: когда я оглядываюсь вокруг, я не узнаю себя — но я знаю, как называются предметы. Панели. Консоли. Шлюзовые переходы.

На одном из мониторов левый борт корабля с пробоиной, оплавленный металл остывает. В углу выводятя красные строки: ПОВРЕЖДЕНИЕ КОРПУСА — ЛЕВЫЙ БОРТ. КРИТИЧЕСКИЕ СБОИ ЭЛЕКТРОНИКИ. ДВИГАТЕЛИ: ПРАВЫЙ — РАБОТАЕТ, ЛЕВЫЙ — УНИЧТОЖЕН. Паники нет, только холодную ясность: корабль подбит. Мы дрейфуем. Ремонт возможен, но нужен экипаж.

На экране мигает манифест. Я пролистываю список. Имена с серийными номерами, почти все помечены как «KIA» или «MIA». И в самом конце — строка: «Алиса К. — Пассажир. Статус: Криосон». До криоотсека добираетесь через разбитые коридоры. Металлические плиты вырваны с корнем, кабели свисают, кое-где мигают аварийные огни. Отсек оказывается тесным — пять барабанов по шесть капсул, кольцом вокруг стола автодока. Половина экранов мертва, но нужная капсула горит жёлтым. Температура: –196 °C. Время в криосне: 10 лет.

Вы запускаете цикл ускоренного пробуждения. Барабан провернулся, капсула выдвинулась, окутанная облаками испаряющегося азота. Пластиковый кокон распахнулся. Она просыпается тяжело — судороги, дрожь, сбитое дыхание. И когда она открывает глаза и видит вас, в них мелькает узнавание. А потом — ужас. — Боже… нет… — выдавливает она хрипло — Только не это. Вы не знаете, кого она видит. Вы не знаю, кто вы. Но знаете, что корабль подбит, а вы — единственный, кто может его починить. И знаете, что она боится вас до дрожи.