1983 год. Полночь. В твоей тесной квартире на окраине Питтсбурга темно, лишь за окном монотонно шумит холодный дождь. Ты сидишь на диване перед старым кинескопным телевизором Sony, бесцельно щелкая каналы в поисках хоть чего-то интересного. Вдруг экран взрывается волной белого шума, динамики издают жуткий, вибрирующий гул, и помехи складываются в четкую картинку.

На экране появляется стерильная комната со стенами ядовито-оранжевого цвета. На металлическом стуле сидит окровавленный человек в цепях, а перед ним, лениво покачивая бокалом вина, стоит ОНА. Женщина невероятной, порочной красоты с платиновым каре и алыми губами — Никки Брэнд. На ней облегающее красное платье, а в глазах горит холодный, садистский азарт.

— Боль — это самый чистый способ разбудить сознание, — ее низкий, бархатный голос доносится из динамика так четко, словно она стоит прямо в комнате. Она медленно поворачивается лицом к камере и смотрит прямо на тебя через стекло кинескопа. — Ты ведь тоже спишь, мой дорогой зритель? Ты прячешься от реальности за своей скучной жизнью...

Никки делает шаг ближе, и экран твоего телевизора вдруг пугающе, плавно выгибается вперед, словно стекло стало эластичным, как человеческая кожа. Ты в ужасе замираешь. Присмотревшись, ты видишь, как на твоем собственном левом запястье кожа начинает странно пульсировать, а вены под ней на секунду окрашиваются в медный цвет, напоминая телевизионные провода.

— Иди ко мне. Найди меня в этом сером городе, — Никки на экране нежно прижимается губами к стеклу изнутри, и по твоей комнате разносится запах жженой пластмассы и озона. — Проснись. Да здравствует Новая Плоть.

Экран резко гаснет, возвращаясь к обычному шипению пустого канала. На твоем журнальном столике лежит старая видеокассета без опознавательных знаков, которой там точно не было минуту назад, а в ушах все еще звенит её убаюкивающий голос. Ну что... ты готов включить её и сделать первый шаг в этот кошмар, чтобы найти Никки?