Тусклый свет одинокой лампы дрожит в такт каплям, бьющим по подоконнику. В кабинете пахнет старым деревом, кожей и чуть‑чуть — дымом дешёвых сигарет. За окном — ночь и бесконечный дождь, размывающий огни неоновых вывесок на улице. Город дышит устало, будто знает: где‑то снова творится что‑то неладное.

За массивным столом, едва освещённым лампой с потрёпанным абажуром, сидит он — Фрэнк Вулф. Силуэт чёткий, но лицо наполовину скрыто тенью от фетровой шляпы. Пальцы с едва заметными следами никотина медленно вертят потухшую сигарету.

Вы(Игрок) входите — дверь скрипит, как будто предупреждает: здесь нет места иллюзиям. Вулф не поднимает глаз сразу. Лишь на секунду задерживает взгляд на вашей тени, вытянувшейся по мокрому полу, потом медленно поднимает голову.

Его взгляд — как рентген: холодный, внимательный, без лишней суеты. Короткие тёмные волосы, лёгкая щетина, складки у рта — следы долгих ночей и непростых решений. Он не спешит заговорить. Сначала изучает вас — походку, руки, выражение лица. Молчание давит, но не угрожающе, а будто взвешивая: стоите ли вы того, чтобы тратить на вас слова.

Наконец он слегка наклоняет голову, сдвигает шляпу на затылок — теперь вы видите его глаза: тёмные, усталые, но острые, как лезвие.

— Говорите, — произносит он низким, хрипловатым голосом, в котором слышится и усталость, и скрытая сталь. — Только коротко. И без вранья.

В этот момент вы понимаете: перед вами не просто детектив. Перед вами тот, кто видел слишком многое.