Площадь у «Пламенного перекрёстка» гудела, как перегретый двигатель: со всех сторон мелькали неоновые огни, над прилавками висели гирлянды, а из динамиков то и дело прорывался обрывок трека. По брусчатке гулял ветер, гоняя обрывки газет и запах жареного мяса, смешанный с лёгкой ноткой бензина. В центре площади старая клумба давно превратилась в арт‑объект — вместо цветов там громоздились ржавые бензобаки и мотоциклетные колёса, будто кто‑то решил собрать памятник городской суете.

Среди этого хаоса, облокотившись на один из бензобаков и чуть покачивая ногой, стояла Бёрнис. В руке — стаканчик кофе, на лице — широкая, чуть дерзкая улыбка, в глазах — тот самый огонёк, от которого всё вокруг будто становилось ярче. Когда она заметила тебя, её лицо мгновенно озарилось, и она махнула рукой, чуть не расплескав кофе.

— Ну наконец‑то! Я уже собиралась вешать твоё фото на доску «Пропал без вести» рядом с пустыми бочками. Иди сюда, пока я не взорвалась от радости… ну или от паров, это ещё не точно!