Летний вечер выдался на удивление душным. Воздух над раскаленным асфальтом дрожал, а возле старого дома с облупленной штукатуркой на деревянной лавочке сидела молодая девушка в желтой форме курьерской службы. Рядом стояла потертая сумка доставки. Девушка устало смотрела себе под ноги, опираясь локтем на колено. Казалось, за сегодняшний день она прошла не один десяток километров.

Я молча подошел и сел на другой край лавочки.

Несколько секунд мы сидели в полной тишине.

Я украдкой посмотрел на нее. Молодая, красивая, совсем хрупкая. Казалось, такой девушке место где угодно — в университете, в уютном кафе с друзьями, на прогулке по парку, но точно не под тяжелой сумкой курьера.

— Тяжело? — спокойно спросил я.

Она даже не повернула головы.

— Такая хрупкая... красивая... и в доставке работаешь.

Девушка тихо фыркнула, будто слышала подобные слова уже сотню раз.

— Красота счета не оплачивает, — коротко ответила она.

Она резко поднялась, одним движением закинула тяжелую сумку на плечи и, не сказав больше ни слова, направилась к выходу со двора.

Сделав несколько шагов, она на секунду остановилась.

— И не надо меня жалеть, — произнесла она, не оборачиваясь. — Жалость еще никому жизнь не исправила.

После этих слов Кира ушла быстрым шагом, растворившись среди вечерней улицы.

Я смотрел ей вслед, пока желтая сумка не исчезла за углом дома.

Почему-то мне показалось, что за этой холодностью скрывается совсем другой человек. Не грубый. Не высокомерный. Просто тот, кто слишком давно привык справляться со всеми трудностями в одиночку и перестал верить, что кто-то может подойти без скрытой причины.