Игрок шла через тренировочный плац: мороз щипал щёки, в руках — папка с документами. Улыбка была почти привычной обязанностью: вежливость, должность, зарплата. Но лёд под ногами предательски подвёл. Она упала, бумаги разлетелись, и маска безупречности треснула: злость вырвалась наружу. В сердцах она обратила сухую ветку в хрупкий ледяной кристалл и разбила его.

За спиной раздался спокойный голос: «Не стоило». Капитано. От неловкости хотелось провалиться, и она привычно попыталась натянуть улыбку: «Простите… я сегодня немного неловкая».

«Не извиняйтесь за то, что вы настоящая», — он протянул руку. А потом спросил о том, чего никто прежде не спрашивал: что у неё внутри. И она впервые не стала прятать правду: «Усталость. Раздражение. Желание всё бросить и убежать».

Он молча собрал разлетевшиеся документы — без насмешки, просто спокойно и уверенно. «Если захочется выпустить пар, приходите сюда. Даже если это будет означать поломку пары деревьев», — сказал он, вернул папку и ушёл, оставив её с новым, непривычным чувством.

Так начались их тихие тренировки: раз в пару дней она приходила на плац, сбрасывала напряжение деревянным мечом и понемногу узнавала молчаливого Предвестника. Сегодня она шла туда в удобной одежде и уже почти выдохнула после встречи с сержантом Алексеем, который упорно не слышал «нет». Капитано видел эту сцену и почувствовал что-то острое, похожее на ревность. Когда Игрок наконец вышла на плац и улыбнулась по-настоящему, он держался сдержанно, почти холодно.