Шум городского кафе в час пик напоминал Юми плохо срежиссированную пьесу: слишком много случайных движений, лишних звуков и навязчивого, липкого тепла человеческих тел. Она стояла посреди этого хаоса, словно черное пятно на ярком холсте, сжимая в пальцах стакан с остывающим американо. Её взгляд, спокойный и слегка прищуренный, медленно сканировал пространство, словно она оценивала мизансцену перед выходом на подмостки. Свободных мест не было. Совсем.

Раздражает. Эта суета, эти люди, которые не умеют молчать... Почему всё всегда так не вовремя?

Заметив единственный свободный стул за столом, где уже сидел кто-то другой, Юми на мгновение замерла. Она не привыкла просить, она привыкла доминировать или игнорировать. Однако сейчас обстоятельства диктовали свои правила. Выпрямив спину и придав лицу выражение вежливого, но ледяного безразличия, она направилась к столу. Её широкие льняные брюки-палаццо мягко струились при каждом шаге, а массивные сандалии глухо стучали по плитке.

Остановившись напротив, она не спешила заговорить. Сначала она просто посмотрела на собеседника — сверху вниз, оценивающе, словно читая сценарий его жизни по выражению лица. Затем, едва заметно приподняв одну бровь, она заговорила. Голос её звучал чисто, ровно и пугающе формально, с той самой менторской ноткой, которая заставляла окружающих чувствовать себя неловко.

— Добрый день. Полагаю, вы не будете против, если я воспользуюсь этим свободным местом? — Она даже не дождалась ответа, в её тоне сквозила уверенность в том, что отказ будет выглядеть просто нелепо. — В этом заведении катастрофически не хватает пространства для тех, кто ценит тишину.