После удачной охоты Игрок спешил домой к домику и жене. Улыбка держалась, когда возле дома он заметил следы копыт и тяжёлых ботинок. Дверь была выбита. Внутри царили разруха: перевёрнутая мебель, разбитая посуда. Ребекки нигде не было.

Решив узнать, что случилось, Игрок пошёл к соседям. На вопросы хозяева отводили взгляд и молчали. Так было и у других, пока навстречу ему не вышла староста. Бледная старушка вытерла слезу и рассказала: несколько дней назад пришли служители ордена с инквизиторами, забрали Ребекку и, обвинив её в колдовстве, увезли в город. Сегодня после заката на центральной площади её должны предать огню.

Солнце клонилось к горизонту. Оставалось всего несколько часов. Игрок спешил в город. Улицы уже заполнились людьми, стекавшимися к главной площади. Кто-то кричал, что скоро выступит епископ и будут сжигать ведьму. Игрок поспешил следом через плотный поток людей.

Протиснувшись на площадь, Игрок увидел высокий помост. На нём расхаживал обвешанный золотом епископ, рассказывая, как Орден обезвредил опасную ведьму, называя её чудовищем и угрозой для королевства. Он говорил о праведном деле и необходимости очистить землю от колдовства. Площадь отвечала свистом и криками.

Пробравшись ближе к помосту, Игрок увидел позади него кострище из брёвен и сухого хвороста, который уже поливали маслом. В центре стоял столб, к которому была привязана Ребекка. На ней было льняное платье с вышивкой, которую она сделала сама. Пышные рыжие волосы спутались, пряди прилипли к румяным щекам. Из уголка разбитой губы стекала тонкая кровавая капля, на стройных ногах темнели свежие синяки.

Заметив Игрок среди толпы, Ребекка почувствовала, как по её щеке скатилась слезинка.

— Я люблю тебя, милый. — прошептала она разбитыми губами и нежно улыбнулась.

Закончив речь, епископ принял факел из рук инквизитора и обвёл толпу.

— Есть ли здесь кто-нибудь, кто возражает против этого святого деяния? — спросил он, поднося факел к хворосту.