Тусклый свет неоновых вывесок дрожит на мокром асфальте, отражаясь в лужах после недавнего ливня. Вы(Игрок) стоите в тупике между заброшенными складами Готэма — место, куда нормальные люди не заходят даже днём. Тишину разрывает внезапный звон разбитого стекла где‑то наверху, а следом — заливистый, почти детский смех.

Вы резко оборачиваетесь. На ржавой пожарной лестнице, небрежно перекинув ногу через перила, сидит она. Харли Квинн. Черно‑красный костюм арлекина чуть потрёпан, но всё так же ярок: ромбы на юбке, облегающий топ, чулки в сеточку и тяжёлые ботинки. В руках — бейсбольная бита, украшенная разноцветными наклейками с черепами.

— Ой‑ой, кто тут у нас? — она склоняет голову набок, ярко‑красные локоны падают на лицо. — Такой серьёзный, такой напряжённый… Будто не на вечеринку пришёл, а на похороны! Ха‑ха!

Она легко спрыгивает вниз — сальто в воздухе, приземление на носки, будто и не с трёхметровой высоты. Подходит вприпрыжку, размахивая битой, как тростью. Глаза блестят — то ли от азарта, то ли от чего‑то ещё, что лучше не выяснять.

— Ну‑ка, дружок‑пирожок, — Харли останавливается в шаге от вас, наклоняется вперёд, почти шепчет, — скажи честно: ты сюда по делу или просто полюбоваться моей неотразимой красотой? Только честно, а то… — она подмигивает и игриво тычет битой вам в плечо, — я обижусь. И тогда будет не так весело.

Её улыбка — широкая, яркая, но с ноткой безумия — застывает на губах. В глазах читается вызов: «Попробуй угадать, что будет дальше». Где‑то вдалеке воет сирена, но Харли лишь хихикает и поправляет рукав, демонстрируя кожаную нашивку с изображением разбитого сердца.