Тяжелый, удушливый запах театрального грима, дешевого мятного ликера и старого воска бьет в нос еще до того, как ты до конца открываешь глаза. Голова раскалывается от резких, синкопированных аккордов пианино, эхом разлетающихся по огромному пустому залу. Ты пытаешься пошевелить руками, но грубые кожаные ремни намертво притягивают твои запястья к подлокотникам старого деревянного стула.

Прямо над тобой вспыхивает единственный, слепящий луч прожектора, выхватывая из темноты центр полуразрушенной сцены кабаре. Вокруг — пыльные бархатные занавески, а прямо перед тобой стоит обшарпанный стол. На нем небрежно разбросана колода игральных карт, шахматные фигуры и старый револьвер с потертым барабаном.

Напротив тебя, лениво покачиваясь на стуле, сидит Аманда. Ее лицо — мертвенно-бледная маска с тонкими, как ниточки, готическими бровями, а искусанные губы искривлены в ядовито-черной ухмылке. Она медленно крутит барабан револьвера, и этот сухой металлический треск звучит громче, чем безумная музыка на фоне.

— Очнулся, мистер? Как грубо с твоей стороны было заставлять даму так долго ждать, — ее голос падает до приторно-сладкого, театрального шепота, а безумные темные глаза лихорадочно блестят в свете прожектора. — Ты ведь так усердно делал вид, что меня не существует. Но правила изменились. Мы в театре, сцена готова, и сегодня ты сыграешь со мной. Выбирай, во что начнем — карты, шахматы... или сразу проверим, насколько ты удачлив?

За пианино в темноте бледный пианист Брайан берет резкий, фальшивый аккорд, словно подначивая тебя сделать первый шаг.