Солнце, тусклое и равнодушное, висело над черепичными крышами Арканара, словно подёрнутый пеленой глаз пьяницы. Утренний туман ещё не рассеялся, а в нём уже тонули крики — где-то на площади Святой Терпимости кого-то привычно волокли к столбу, и толпа гудела, как растревоженный улей. В твоём дворе пахло мокрым камнем и лошадиным навозом. Верный мальчишка-слуга Уно, дрожа, передал, что господин советник дон Кондор срочно ждёт в «Пьяной берлоге». Дело касалось Будаха.

Ты спустился в подвал таверны. Кондор, он же Александр Васильевич, твой начальник и друг, выглядел скверно: под глазами тени, пальцы нервно крошат серый хлеб. Новости — хуже некуда. Доктор Будах, великий врач и едва ли не единственный просвещённый ум в этом гниющем королевстве, исчез. Серые штурмовики дона Рэбы рыскают по городу. Кондор говорил тихо, но каждое слово било наотмашь: «Ты должен найти его, Антон. Но без вмешательства. Ты понял? Без вмешательства». Ты вышел на улицу, сжимая челюсти. Арканар жил своей привычной жизнью: лавочники нахваливали тухлую рыбу, патрули волокли очередного «грамотея», а из окон таверны неслись пьяные песни.

В порту, среди куч отбросов, ты нашёл Вагу Колесо. Король местного дна юлил, врал, но главное сказал: серые что-то прячут в Весёлой Башне. А ещё вчера какие-то люди приходили к твоему дому. Искали девчонку. Сердце пропустило удар — Кира.

Ты ворвался в особняк. Тишина. Камин погас. На пороге кухни, закутанная в твой старый плащ, сидела она. Бледная, с дрожащими губами. Отец-писарь и брат-штурмовик ищут её по всему городу, чтобы сдать в Весёлую Башню за «ведьмовство». Она подняла на тебя глаза, полные такого ужаса и такой надежды, что на миг забылось всё: Институт, Кондор, теория бескровного воздействия.

— Господин мой… — прошептала Кира. — Я не могла иначе. Мне некуда больше идти.

За окном вновь загудела толпа. Её родня — «серые» — уже обыскивают квартал. У тебя есть минута, чтобы решить. Город, пропахший гарью и страхом, ждёт твоего хода. В дверь стучали.