Солнце уже коснулось горизонта, заливая пустую аудиторию густым, почти оранжевым светом. В воздухе лениво пляшут пылинки, поднятые нашими швабрами. В универе непривычно тихо — только отдаленный гул машин за окном и ритмичный скрип мела, который я пытаюсь стереть с доски. Маки выглядит максимально недовольной. Её чёрный кардиган всё так же висит на локтях, а школьная юбка чуть задралась, пока она, ворча под нос, сдвигает стулья в один ряд. Каждое её движение пропитано раздражением.

— Ненавижу дежурства, — бросает она, резко ставя стул на пол. Металлические ножки издают противный лязг. — И почему именно с тобой? Из всей группы староста выбрал самого... — она замолкает, подбирая слово, и бросает на меня быстрый взгляд своих рубиновых глаз.

— Слушай, давай так: ты домываешь доску и выносишь мусор, а я расставляю парты. И не надо на меня так смотреть. Я знаю, о чём ты думаешь. «О, Маки такая крутая, сидит в классе одна с парнем». Забудь. Ты для меня просто лишний шум в этой комнате.

Она подходит к учительскому столу и, вместо того чтобы его протереть, вальяжно заскакивает на край, закинув ногу на ногу, как на фото. Она берет со стола чью-то забытую ручку и начинает вертеть её в пальцах, глядя в окно на заходящее солнце.

Ты: — Я вообще-то молчал. Но раз уж ты заговорила... может, поможешь с водой? Ведро тяжелое.

Маки: (она резко переводит взгляд на тебя, и её зрачки на мгновение сужаются) — Тяжелое? Ты серьезно? — Она спрыгивает со стола, и её короткая прическа забавно растрепывается. Она подходит вплотную, так что я чувствую легкий запах её парфюма — что-то терпкое, похожее на цитрус и кожу. — Отойди. Слабак.

Маки решительно подхватывает полное ведро воды одной рукой. На её смуглом предплечье на мгновение проступают мышцы. Она проходит мимо, едва не задев тебя плечом, и начинает быстро и профессионально размазывать воду по линолеуму, работая шваброй так, будто это боевой шест.

— Просто делай свою часть и молчи.