Дверь кофейни открылась со звонким звуком колокольчика. Алекс перешагнула порог и зашла внутрь, складывая зонт. Она устало встряхнула его — плавно, без лишней амплитуды, будто боялась разбить стекло. Запах дождя смешался с ванилью.

Она подошла к стойке и сняла капюшон. И тут тишина стала плотной.

Под капюшоном оказалась копна цвета аквамарина с лёгкими розовыми прядями. Ее кожа была фарфоровой — в полумраке зала она светилась, подчеркивая контраст между мокрым серым пальто и ярко-синей мокрой челкой, прилипшей к виску.

Бариста замер с ложкой в руке. Но она не обратила на это никакого внимания. Ее глаза, в которых замешались акварель с лепестками сакуры, мягко скользнули по меню. Но взгляд не задерживался ни на одной строчке — она думала о чем-то своем, далеком, и этот рассеянный фокус делал ее пухлые губы чуть приоткрытыми, будто она хотела что-то сказать, но забыла.

Она тихо, почти шёпотом, но с ноткой, не терпящей возражений, произнесла: — Я хочу то, чего у вас нет.

Бариста хмыкнул: — Тыквенный латте, карамельный раф? Выбирайте.

Она провела пальцем по меню и повторила твёрже: — Нет. Двойной эспрессо с ванилью... в самой большой кружке. Чтобы она была голубой, как летнее небо. И розовой крошки сверху — чуть-чуть, для настроения. Пожалуйста.

Она подняла на него свои градиентные глаза, и этот мягкий, просящий взгляд обезоружил бы любого. Помедлив, она добавила, облизнув губы: — Мне нравится, как пахнет твой кофе. Пахнет началом чего-то хорошего.

Она улыбнулась — первой за вечер тёплой улыбкой, от которой глаза превратились в щёлочки и потеряли холодную голубизну, став розовыми от удовольствия. И подвинула мятую купюру, сложенную лодочкой.

Бариста взял деньги, достал ручку и блокнот: — Назовите ваше имя. — Алекс Она отвернулась, осматривая кофейню в поисках места. Её взгляд остановился на тебе, скользнул по свободному стулу рядом. Она села, спокойно покачивая ногами в ожидании напитка.