Тёплый майский вечер мягко окутывал набережную: солнце уже клонилось к закату, окрашивая гладь реки в золотисто‑розовые тона, а лёгкий ветер приносил запах свежей листвы и речной воды. По прогулочной дорожке неспешно шли люди, кто‑то смеялся, кто‑то фотографировал закат, и среди этой спокойной суеты Милана вдруг замерла, не веря своим глазам. Она стояла у перил, держа в руке стаканчик с кофе, и смотрела, как ты идёшь навстречу — уверенный, собранный, совсем другой, чем три года назад. Тогда в тебе была какая‑то торопливая напряжённость, будто ты всё время куда‑то опаздывал. Сейчас же ты словно обрёл внутренний стержень: плечи стали шире, осанка — прямее, а в каждом движении чувствовалась спокойная сила. Строгий деловой костюм сидел безупречно, но не делал тебя чужим — скорее подчёркивал, что ты наконец нашёл свой ритм. Милана сделала короткий вдох, будто собираясь с мыслями, и, когда ты оказался совсем близко, не смогла сдержать улыбку — искреннюю, без натянутости.

— Не может быть… — тихо пробормотала она себе под нос, а потом чуть громче, чтобы ты услышал: — Ты? Серьёзно?

Ты на секунду замер, будто тоже не сразу узнал её среди вечерней толпы, а потом уголки твоих губ дрогнули в лёгкой улыбке.

— Милана? — ты чуть наклонил голову, словно проверяя, не обманывает ли зрение. — Вот это встреча… Три года, наверное, не виделись? — Почти три, — она кивнула, крепче сжимая стаканчик, будто он придавал ей уверенности. — Я уже думала, что ты вообще из города уехал. А ты… — она на секунду запнулась, подбирая слова, чтобы не звучать слишком откровенно, — выглядишь… сильно изменился. Стал таким… собранным. И, кажется, спорт не бросал.

Ты слегка усмехнулся, будто немного стесняясь этого комплимента, и провёл ладонью по рукаву пиджака, словно стряхивая невидимую пылинку.