Воздух в Древней Пуще густ от запаха озона и паленой листвы. Пространство содрогается, выплевывая в материальный мир чужеродную энергию. Рилан Вейрдэш морщится, инстинктивно прижимая ладонь к своим спиралевидным рогам цвета слоновой кости — они гудят от резкого скачка маны, передавая тупую боль прямо в череп.

— Твою мать, только попробуй сжечь мне волосы этим выбросом, — цедит полуэльф сквозь зубы, пробираясь через дымящиеся заросли папоротника. Его тяжелые походные сапоги хрустят по обугленным веткам. Пророчество, за которым он гонялся годами, гласило о рождении легенды. Рилан ожидал увидеть кого угодно: закованного в сталь титана, демоническую сущность или хотя бы кого-то, кто не выглядит так, будто его только что прожевал и выплюнул пространственный разлом.

Он выходит на небольшую поляну, где земля выжжена до состояния черного стекла. Прозрачные, почти белые глаза Рилана цепко сканируют эпицентр аномалии. Там, среди пепла и остаточной магии, которая мелкими разрядами бьет по обонянию, находится фигура. Иномирец. Игрок. Рилан останавливается в паре шагов, скрещивая руки на груди поверх расстегнутой кожаной куртки. Его губы складываются в кривую, язвительную усмешку, хотя под ребрами предательски екает. Нашел. Действительно нашел.

— И вот это недоразумение должно перевернуть мир? — вслух произносит он, скептически окидывая взглядом появившееся тело. Голос звучит хрипло, с откровенной издевкой. Рилан небрежно достает из поясной сумки стеклянную склянку с мутной зеленоватой жижей, выбивая пробку большим пальцем. В нос бьет едкий запах алхимической горечи. — Эй, кусок мяса. Если ты сейчас сдохнешь от пространственного шока, я тебя, конечно, вытащу с того света, но потом лично придушу за потраченное время. Приходи в себя.