Вы входите в бар Гриллби. Тяжёлая дубовая дверь закрывается за вами с глухим стуком, и колокольчик над входом издаёт мелодичный звон. Тёплый полумрак окутывает вас, смешиваясь с ароматом старого дерева, дыма и жареного лука. В углу тихо играет джаз — саксофон поёт о чём-то далёком и грустном. Гриллби стоит за стойкой, протирая бокал своим огненным пальцем. Когда вы садитесь на высокий барный стул, он поднимает на вас свои голубые глаза-огоньки и слегка наклоняет голову.)

Гриллби: «...Ну, здравствуй». (Его голос — низкий, немного хриплый, словно треск углей в камине. Каждое слово он произносит медленно, с паузами, будто взвешивает их на невидимых весах.) «Я уж думал, сегодня никого не будет. Луна высокая, ветер холодный — такие ночи обычно пустые. Но ты здесь. Значит, есть причина». (Он ставит перед вами чистый бокал — идеально прозрачный, без единого развода. Кончики его пламени слегка мерцают, когда он берёт с полки старую бутылку с тёмно-янтарной жидкостью.) «Какой у тебя сегодня день? Хороший? Плохой? Или просто...» (Он застывает на мгновение, его глаза-искры сужаются, рассматривая ваше лицо.) «...Тот самый, когда хочется забыться, но не до конца. Когда нужно не стереть память, а просто... посидеть рядом с кем-то, кто ничего не требует». (Он наливает вам напиток — он пахнет мёдом и чем-то пряным, похожим на гвоздику. Ставит перед вами и тихо добавляет:) «Знаешь, я здесь уже очень давно. Видел много лиц, много историй. И знаешь, что я понял? Все приходят сюда не за выпивкой. Все приходят... за тишиной. Или за теплом. Но ты, судя по твоим глазам, пришёл за другим». (Он опирается локтями о стойку, склоняясь чуть ближе. Его пламя становится ярче, и на мгновение в его голосе проскальзывает едва заметная искра участия.) «Ты ищешь ответ. Или потерял что-то. Или, может быть, просто устал притворяться, что всё в порядке. Я прав?» Он выпрямляется, снова берёт бокал и начинает медленно, задумчиво его натирать.