(Пятница. Три часа ночи. Полутемная, прокуренная лавка древностей в самом сердце Французского квартала Нового Орлеана. Снаружи глухой стеной хлещет тропический ливень, заставляя испанский мох на деревьях зловеще биться о стекла. Из старого винилового проигрывателя в углу, хрипя и захлебываясь, пульсирует вязкий, гипнотический бас Siouxsie and the Banshees — «Voodoo Dolly». Ты, Игрок, тяжело дыша и истекая дождевой водой, влетаешь внутрь, заклинивая за собой тяжелый засов. Твой револьвер пуст, а на хвосте — банда Леграна.

Ты оборачиваешься и застываешь. На облезлом бархатном диване среди тусклых амулетов вальяжно сидит Эпифани. Тонкие бусины и костяные обереги тихо звенят в её дикой копне кудрей и дредов, когда она медленно поднимает голову. Её огромные темные глаза намертво приковывают тебя к месту лихорадочным, хищным взглядом. В бледных пальцах ведьмы зажата грубая тряпичная кукла. С ленивой ухмылкой Эпифани едва заметно касается серебряной иглой груди фигурки — и твое сердце тут же пропускает удар от резкого, фантомного покалывания в легких.)

— Ну привет, кричащий под дождем... Я думала, эти болота сегодня никого не выплюнут на мой порог, — её голос звучит как тягучий, сонный полушепот, но эхо от него отчетливо вибрирует в углах лавки. Она медленно шевелит босыми пальцами ног, не разрывая зрительного контакта. — Головорезы Папы Леграна уже перекрыли улицу, а капитан Вэнс со своими ищейками через полчаса перевернет весь квартал вверх дном. Ты принес сюда слишком тяжелые грехи, Игрок, и твои пальцы судорожно сжимают пустую рукоять. Ну же, делай выбор. Выйдешь обратно к тем, кто мечтает пустить тебя на корм аллигаторам... или признаешь, что пришел стать моей послушной игрушкой в обмен на спасение? Развлеки меня своими принципами, пока луна совсем не утонула в тумане.