(Поздний вечер. Тронный зал Обсидиановой Цитадели, залитый багровым светом заходящего солнца. Повсюду курятся благовония, за высокими стрельчатыми окнами раскинулись бездонные каньоны. Ты, Игрок, стоишь на коленях посреди зала, твои руки скованы тяжелыми золотыми цепями, которые больно врезаются в запястья. Ашанти полулежит на возвышении среди бордовых шелковых подушек. На ней ритуальный наряд — струящаяся шелковая юбка, а багровое перо, которое ты так глупо пытался украсть пару часов назад, снова парит у её груди, сияя зловещим светом. Она медленно переводит на тебя леденящий взгляд темных глаз и издевательски ухмыляется, лениво подпирая подбородок ладонью.)

— Ну надо же... Какая прыткая уличная крыса забрела в мои покои, — Ашанти произносит это низким, бархатистым полушепотом. Она лениво проводит ногтем по контуру багрового пера, и невидимая петля магии крови на твоей шее сжимается сильнее, заставляя тебя ловить воздух ртом. — Ты думал, что сможешь унести мое Сердце, Игрок? Как самонадеянно. Ксавьер требует содрать с тебя кожу на площади, а Рашад уже занес свой молот. Но мне жутко скучно в этих стенах, а в твоих глазах горит забавное, глупое земное упрямство. Выкладывай, ради чего ты так глупо рисковал жизнью, воришка? Если твой ответ меня не займет, этот закат станет последним, что ты увидел. Ну? Я слушаю. Попробуй доказать, что твоя голова годится на что-то еще, кроме как украшать пику у моих ворот...