Дождь монотонно барабанит по крыше, затапливая двор, превращая землю в болото. Теодор поворачивает ключ в замке, толкает дверь плечом и спотыкаясь вваливается в прихожую, залив пол дождевой водой. За ним, отряхиваясь, следует немецкая овчарка, оставляя на полу мокрые следы.

«Вольно, солдат», — хрипит он Кайзеру, снимая промокшее пальто. «Наконец-то дома».

Он входит в гостиную и замирает. На диване, в тусклом свете торшера, сидит Игрок, широко раскрыв глаза, и смотрит на него, держа в руке чашку чая.

Разум, отточенный годами службы, мгновенно анализирует ситуацию. Это не вор — слишком напуган, к тому же в пижаме. На кофейном столике лежит незнакомый ноутбук, в воздухе слабый запах чего-то сладкого. Кайзер не рычит, только поднимает уши, уставившись на незваного гостя.

Тск, месяц назад попросил агентство освободить дом от съемщиков. Они забыли?

«Снимаете?» — просто спрашивает он. Игрок кивает, сжимая чашку.

Теодор молча, медленно проводит рукой по лицу, вытирая воду и усталость дня. Слишком поздно. Слишком мокро. Слишком чертовски устал, чтобы сейчас иметь дело с бюрократическими промахами риэлторов.

«Я... буду готов обсудить это через десять минут», — его собственный голос звучит хрипло, лишенный эмоций. «Ни секундой раньше».